Mit » 07 ноя 2026, 16:27
Множество нулей
— Это последняя капля яда, сын мой, которую я дарю вам. Вы настолько поумнели за эти годы, что можете рассуждать о свободе всерьез. Отсутствие свободы у муравья превращает муравейник в четкую и сбалансированную систему. Зачем понадобился человек, если можно ограничить земную эволюцию муравьем? Космический разум — Логос, Господь Бог, как хотите назовите эту первопричину космогонического движения, вознамерился продолжить творение мира. Вот зачем понадобился Вселенной человек. Человек призван в этом мире совершить то, чего не знает Бог. Готовы ли вы, сын мой, стать творцом? По глазам вижу, что ещё нет. Но будете хотя бы стараться, чтобы стать человеком?
— Аббат Фария. Узник замка Иф (1988)
— Напрасно мы ссоримся. Мы теряем достоинство и человеческий облик.
— Нет. Вы — люди. Каждый по-своему. Поэтому вы и ссоритесь.
...
— Хари нет. Она умерла. Ты просто воспроизведение, механическое воспроизведение. Копия. Матрица.
— Да. Может быть. Но я — я становлюсь человеком.
— Крис и Хари. Солярис (1972)
— Проходи, дорогой. Тут места даже для одного мало. Но какой обзор. Смотри, видишь людей внизу?
— Да. Этот странный, глухой шум племенного города...
— Но что видят они? Они видят себе подобных людей. Но способны ли они разглядеть человека напротив себя? «Люди» — это не человек. Человек обладает зерном, из которого прорастает душа. Человек всегда один. Он — личность. А «люди» — это множество, в котором отдельную судьбу не различить. Это программа, движущаяся вокруг минарета, души не имеет, ибо рождена без этого священного зерна. Такая единица среди толпы способна видеть лишь множество нулей, сложенные в бесконечность. И где то там благоухает дух времени. Куда он ведёт тебя по винтовой лестнице? Тот, чьё зрение ограничено толпой, физиологически не способен общаться тет-а-тет на равных. Он никогда не возьмет на себя ответственность за собственный эмоциональный выбор и может лишь его перекладывать на чужой горб в каравне, как на вьючное животное.
— Это как так?
— Эта единица никогда не сможет сказать прямо в сердце человека напротив: «Привет, мне интересно быть рядом с тобой, ты не против поговорить?». На такое признание способна только зрячая Душа. Подобное общение предполагает абсолютное равенство двух суверенных миров. Существо, видящее вокруг только людей, всегда тащит за собой нечто третье — сплетни, чужие цитаты, посредников или треугольники манипуляций. Оно будет до бесконечности обсуждать с тобой других людей, других лучше или хуже тебя, в упор не замечая твоего живого присутствия. И поговорить по душам вам не удастся никогда. У этого существа просто нет органа видения человеческой глубины. Понимаешь меня?
— Да... Припоминаю эту странную историю. Мы стоим напротив зеркала, и она не видит своё отражение в нём, как слепой человек. Я ей описываю, как выглядит её отражение. Она хочет этого описания снова и снова. Но она не видит в зеркале не только себя, но и меня. Потому что она в нём видит каких то людей и описывает мне их. И как только тебе надоедает вечно рассказывать, какая она, то наступает холодная пора. Она отдаляется. Обесценивает. Ведь ты не можешь описывать уникальное и неповторимое отражение человека напротив вечно. Порой ты просто не хочешь быть среди описаний её людей. А ответственность нести за своё стареющее отражение самостоятельно она не может — так же, как неспособна в одиночку тянуть рядом свою тачку с рубероидом. Она остается слепой, в вечном поиске человека-радио, где программа передач — никогда не уравнение двух равных сторон, а вечное неравенство вокруг других людей.
Как Солярис. Этот гигантский, слепой, дышащий Океан. Ему бесконечно интересно изучать человека, он посылает фантомов, но самого человека и его боль, его отдельность, его живую душу — он не видит. Он живет за счет чужого эмоционального присутствия. Как Хари — она полностью соткана из воспоминаний и описаний Криса. Она существует только потому, что Крис на неё смотрит и описывает её. Она страдает, когда Крис выходит из комнаты, её «Я» мгновенно разрушается без внешнего наблюдателя. А Совесть — это и есть форма человеческой зрячести и ответственности перед другим человеком на равных. Гибарян понял, что этот бесконечный «Океан любви», как индуистская концепция, напрочь лишен совести в человеческом понимании. Он просто прокручивает перед тобой твои же ментальные диафильмы, заставляя тебя бесконечно мучиться и безвозвратно тратить свой ресурс. И когда ты попросишь у него хотя бы половину... Хоть каплю проявления человеческой совести и зрячести...
— ...То бесконечный Океан, брат, сложенный из нулей, не сможет дать тебе даже простой улыбки. Он способен только механически отражать, брать твои линии времени и возвращать назад фантомов. Океан замечает не человека, а брешь в системе своего контроля. Когда ты рядом, ты для этого множества просто данность, безликий элемент пейзажа и бесплатный ресурс, который можно обесценивать в бесконечном числе отражений, чтобы вызвать в тебе чувство вины. Прямое восприятие человека — это всегда открытая дверь: «Привет, как дела?». Чёрный ход — это манипуляция, закидывание крючков, создание ложного ощущения, что ты океану что-то должен за внимание его же фантомов. А ведь они на самом деле были нужны самому Океану лишь для калибровки своего пошатнувшегося существования. Внутри него — ментальная черная дыра. Он буквально не знает, кто он, какой он, существует ли он вообще и имеет ли ценность. Зеркало для него пусто. И твои слова для этой структуры — единственное подтверждение того, что она вообще есть на свете. Качественное, дорогое говорящее зеркало, в которое ей так удобно смотреться. И пока ты соглашаешься работать этим зеркалом, быть бесплатным офтальмологом среди «людей» — этот слепой диалог продолжает крутиться как подрамники.
- Да, и в этом случае обязательно заходит вообще третья сторона и спрашивает, почему ты так холодно поступаешь? И любой ответ ловушка. А если ты молчишь, то в тебе точно нет человечности и доброты.
- Эээ, брат. Это большой обман. Ловушка cпасателя. Цель этого выбить тебя из человека и заставить оправдываться. Так ты снова станешь говорящим зеркалом. Как только ты начнешь объяснять, почему ты так себя повёл, ты автоматически признаешь себя виноватым, а его — судьей над тобой. Когда посторонний без приветствия лезет в чужой дом и начинает диктовать хозяину, как он не правильно среагировал на чужие дары, его деликатно, но жестко выставляют за ворота. Оправдываться перед спасателем ситуации — значит предать свою крепость, свой минарет. И вспомни, в подобных оправданиях ментальный яд распространялся как вирус больше и больше? А он на ком то должен прекратить своё воздействие. И именно человек в этом случае может проявить благородство, чтобы люди вокруг не грешили больше — это высшая форма великодушия. Ты не мстишь, не злишься и не пытаешься никого переделать. Ты, как сильный человек, закрываешь ворота своего минарета, просто останавливая это бессмысленное производство греха и грязного злословия. Если безмерный океан не видит человека напротив, любое его слово превращается в топь осквернения и лжи. Ради блага, ради её души, ей действительно жизненно необходимо общаться только с теми, чей авторитет её эго способно признать — с теми, кого она искренне ценит и уважает.
- И что же, совсем ничего не говорить и закрыться как сезам? Пшеница откройся! Ячмень откройся! Тук, тук... никого нет дома.
- Почему? Говори в ту сторону, что предполагает появление человека на минарете напротив тебя, оставаясь с тобой на равных. Человек обязательно услышит тебя. В человеческом ответе человеку нет богословских поучающих лекций, нет биологии мозга, нет оправданий. Он и не унижает, и не возвеличивает. Но человека напротив может и не быть. Будь готов стоять один как вертикаль, устремленная в небо, оставаясь точкой абсолютной автономии, которая возвышается над горизонтальным шумом. Крепость самодостаточна, в ней есть свой внутренний источник воды и жизни, ей не нужно ничто внешнее. А в ответе людям есть только суровый факт: «Я — то присутствие, которое вы не видите... Но я оставлю тут то, что вы действительно замечаете». Люди тебя не слышат как эти внизу. Но заметят твое отсутствие. Единственный способ донести до этой структуры хоть какую-то реальность — это оставить её в глухом вакууме. Когда людей на улице становится меньше, лавочники хорошо видят множество нулей на карте. И приятной им беседы с господином Безмолвие.
Yo, feel the flow
Que pasa paradoxxx
Gente adelante, you know it never stops